Амонашвили Шалва Александрович
Духовная основа образования
Смысл гуманного педагогического сознания и гуманизации образовательного процесса я вижу в их духовной основе. О гуманизме и о духовности в образовании сейчас много говорят и пишут. Эти понятия просто становятся модными и даже до той степени привычными, как будто они отражают действительную и повсеместную практику. Такая беда случилась и с понятиями – развитие и сотрудничество. Каждый учитель с убеждённостью скажет, что он развивает своих учеников, хотя многие тут же обнаруживают непонимание сути развития. Также многие могут сказать, что строят отношения с детьми на основе сотрудничества, имея в виду обычный метод вопроса и ответов. Теперь настал черёд стать модными понятиям: духовность и формирование духовности, гуманность и гуманное отношение к детям, личность и личностно ориентированное обучение (воспитание, образование). Есть опасность, что происходит их девальвация.
Этим понятиям, которые возрождаются в нашем меркантильном и технократическом, материалистически озабоченном мире, суждено преобразить этот мир, противопоставить насилию низших ценностей (скажем, чувство собственности, индивидуализма, алчности, культа наживы и т.д.) ценности высшие, и в первую очередь, такие как: вера в высшее, возвышенное, любовь к ближнему, совесть, служение добру.
Но духовность и гуманность потеряют силу влияния, если их превратить в обычные слова и обозначать ими неадекватные, даже противостоящие реалии. Они – понятия, а не просто слова для разговорной речи, они инструменты, а не украшения, они поле боя, а не пещеры для укрытия. В них мы вкладываем не только смысл, идеи и чаяния, но и принцип жизни в настоящем и образ жизни в будущем. В них мы возрождаем энергию, накопленную тысячелетиями, которая способна воодушевить многих на духовный подвиг.
Духовность и гуманизм есть фундаментальные понятия, способные содействовать непрерывному эволюционному процессу мира образования и общества в целом, они есть опора для личностного трудного пути восхождения, не говоря о выживании.
Вывод: первое – мы возвращаем к новой жизни понятия, на которые возлагаем большие надежды, с одной стороны, вывести из кризиса наше педагогическое сознание, с другой – дать ориентир образованию с его целями, процессами и содержанием; второе – имея горький опыт опошления важных понятий, которым тоже суждено сыграть исключительную роль в обновлении образования, нам следует уберечь понятия духовности и гуманности, чтобы они не утратили заложенную в них энергию преобразования.
Мы должны учесть: эти понятия не того порядка, которые кратковременны – сегодня они есть, а завтра уйдут (как, скажем, понятия 60-70 годов – технические средства обучения, программирование или алгоритмизация обучения, новый человек, комплексный подход… В этот ряд можно поставить также понятия: технология обучения, стандарты образования, тестирование, единый государственный экзамен). Духовность и гуманность – понятия вечные для образования. Они всегда присутствовали внутри него, но, к сожалению, в большей степени как украшение, а не как преобразующая, направляющая сила.
В силу того, что духовность и гуманность – фундаментальные понятия, нам необходимо определить их смысл. Может быть, было бы лучше сказать: нужно открыть их первоначальный смысл. Эти понятия нам достались из материалистического сита, и потому все толковые и даже философские словари вкладывают в них материалистическое содержание.
Так, слово «гуманный» означает: человеколюбивый, человечный в поступках и отношениях; проникнутый гуманизмом, основанный на принципах гуманизма.
Гуманизм (от латинского Humanus – человеческий) поясняется как – мировоззрение, основанное на заботе о благе человека и его правах на свободу, равенство, счастье, уважение его собственного достоинства и т.п.
Это так, но суть не в этих пояснениях. Они скорее есть всего лишь часть отражения сути. Но если подойдём к слову Human с позиции санскрита, по нашему убеждению, мы сможем обнаружить в нём эту суть, которая будет означать: человек (смертный), ищущий в себе Свет, связь с Высшим, ищущий в себе опору вечности (духа). Human – это есть человек, устремлённый к Высшему, Создателю.
Такой человек свой устремлённый поиск осуществляет не только и не столько путём самопогружения, но, главным образом, через мысли и деятельность в пользу людей, через уважение и любовь каждого человека, в котором он видит себе подобного. Гуманный (человек) принимает каждого как путь поиска своей сущности, и сам становится для другого путём. Это есть духовный аспект слова «гуманный». Единство иррационального и рационального делает его для нас фундаментальным понятием, полным идейного смысла.
Слово «духовный» в толковых словарях почти приравнивается к слову «нравственный». Духовный – это искренний, сердечный, добрый, отзывчивый. А духовность поясняется как интеллектуальная, внутренняя, нравственная сущность человека.
Разумеется, эти качества и проявления связаны с духовностью, но они и здесь являются скорее отражением сути духовности, а не самой сутью. Дух – это та Божественная вечная сущность, действие которой направлено на укрощение хаоса, на установление порядка и гармонии. Но она же может усиливать хаос, разрушать гармонию, и потому превратиться в нечистую силу. Говорить о духовности в однозначном смысле будет не совсем правильно, ибо каждый человек есть духовная сущность, имеет духовный мир, но нужны долгие наблюдения, чтобы определить само качество духовности.
На 1У научных чтениях, посвящённых Дмитрию Сергеевичу Лихачёву, в 2004 году были предприняты удачные попытки определить понятие духовности. Сошлюсь на мысли Н.Д.Никандрова. «…Но в человеке есть что-то ещё, явно идущее свыше, - то, чего нет у животных. Это я и назвал бы духовностью и духом. Это можно принимать в нерелигиозном и в религиозном плане, в зависимости от того, как человек рассматривает ситуацию и жизнь. Мне кажется, нужно просто заменить дриаду: био и социо, триадой – био, социо, дух. Наверное, это тоже не определение, и философы могут очень многое возразить по этому поводу, но я думаю, что когда мы очень часто говорим о духовности, хоть какое-то понимание нам нужно иметь в виду, иначе мы просто не найдём общего языка».
Интересна мысль доктора философии Р.Г.Силласте. Он сказал: Когда мы говорим о духовности, то можно чётко заложить в это понятие наши представления о том, что у нации нет духовности, если у неё нет своей идеологии, нет идеалов, нет веры и главных целей, ради которых люди готовы жить, работать и даже умирать.
Духовность имеет своё, так сказать, энергетическое ядро, которое в состоянии мотивировать личность и устремить её к свершениям блага. Ядро это состоит из веры, любви и совести.
По мнению Д.Н.Узнадзе, ребёнок приходит в земную жизнь с прирождённым чувством веры. А в духовных учениях вера определяется как предчувствие знания. На её основе человек может открыть в себе или принять из внешнего мира личную истину, которая будет влиять на его мысли и деяния.
Философ М.К.Мамардашвили утверждает идею о том, что в человеке есть нечто, что от него не зависит, и приводит пример совести. Тайна совести заключается в том, что она есть в нас. «Здоровое общество – это такое общество, которое поддерживает в человеке то, что от человека не зависит – тайны такого рода, как совесть», - говорит философ.
Что есть совесть? Её образное описание представляется нам в следующем виде: совесть есть весы наших поступков, она – путь духовной жизни, она – законодатель нравственных норм, судья в нашем духовном мире. Совесть не есть общественное явление, не есть регулятор коллективной жизни, она есть сугубо личностное состояние. Но можно утверждать, что совесть каждого человека имеет некое общее законодательство, в силу чего субъективные нормы и их оценки, вытекающие из совести, приобретают общественную значимость. Это законодательство и есть тайна совести, тайна происхождения внутри нас той Вести, которая, если мы соприкоснёмся с ней и примем её, то сделает нас человеком со-Вести. Весть эта даётся человеку Свыше. Человек с совестью сам рождает в себе или с лёгкостью принимает нравственность. Без совести нравственность превращается в набор этикета.
Любовь в человеке в философском смысле есть такое же нечто и такая же тайна, как совесть, и она тоже даётся ему Свыше.
Все эти суждения мне понадобились для того, чтобы, во-первых, возродить в понятии «гуманность» его духовный аспект, который есть причина внешних качеств и деяний человека, именуемых нами Гуманными. Во-вторых, для того чтобы подчеркнуть различие между гуманностью в материалистическом смысле, что есть не сама суть, а проявление сути, и гуманностью с аспектом духовности, что делает понятие полным. В-третьих, гуманность в таком понимании более полно отражает смысл гуманной педагогики, о которой пойдёт речь ниже.
Педагогическое сознание давно находится в кризисе. Чем этот кризис определяется?
Первый признак. Мы на протяжении 70 лет строили и утверждали так называемую советскую школу и советское образование. Мы далеки от мысли считать, что в них ничего хорошего не было и от всего надо отказаться. Дело вовсе не в этом. Но то, что мешало тогда развитию педагогического сознания и мешает сейчас, когда жизнь и социальный строй резко изменились, нас не покидает – это авторитаризм. Разного рода авторитаризмом пронизаны и научные педагогические утверждения, и программы со стандартами, и учебники, и методические системы, и характер педагогического общения. Авторитаризм то же самое, что и насилие. В новых государственных документах по образованию авторитаризм закрепляется с не меньшим усердием, что и раньше. В них мы не найдём ни слова о гуманизме, тем более о духовности даже в материалистическом смысле. Как и прежде, защищаются диссертации, но педагогическая мысль топчется на месте. Как и прежде, внедряются инновации, но опять скорее по усовершенствованию существующего образовательного строя, чем по переориентации её на духовные и гуманные ценности.
Второй признак. Педагогическое сознание не предлагает образовательному миру цели образования. Этими целями стихийно становятся: выдержать всевозможные тесты и проверки, поступить в вуз. Образовательный процесс суживается до обучающего процесса. Из школы всё больше вытесняется воспитание. Мы не знаем, чего мы хотим добиться с помощью образования, чему именно образовательный процесс должен содействовать. По-прежнему говорим о некой подготовке детей к жизни, но для какой жизни: которая уже есть, или которая будет спустя 20, 30, 50 лет? И где эта будущая жизнь: там, за мостом десятилетий, или в наших мыслях и планах? Нас тоже готовили к жизни советского образца, но эта жизнь рухнула, она радикально изменилась, и миллионы людей оказались вовсе не подготовленными к жизни в условиях капитализма, что повлекло за собой трагедии и отчаяние. Можем ли опять замкнуть наше педагогическое сознание на нашей ошибке?
Третий признак. Педагогическое сознание упорно загоняет педагогику в рамки формальной науки. Строит искусственный и формализованный язык для описания педагогической действительности. Эта действительность есть живая жизнь, но научный язык превращает её в цифры, таблицы, диаграммы, схемы, окутывает её в искусственные понятия и, тем самым, отдаляет такую науку от тех, кому она предназначена. Она не хочет признать, что «педагогика «всехняя» наука, и потому надо писать доступно для всех» (В.А.Сухомлинский). Искусственное обнаучивание педагогических идей часто маскирует примитивность или несостоятельность этих идей. Узаконенные штампы для написания диссертаций душат творческую мысль, дают возможность любому, независимо от таланта и творческих способностей, стать кандидатом и доктором наук.
Четвёртый признак. Педагогическое сознание находится в плену трёхмерного – материалистического восприятия действительности. Весь образовательный процесс со всеми его составными элементами и участниками принимается как объективная реальность, независимая от субъективной воли людей. Потому причины кризиса ищем не там, где они закладываются, а там, где они проявляются. Кризис образования начинается внутри нашего сознания; ограниченность сознания лишь материалистическими измерениями и порождает кризис, усугубляет авторитаризм и силовой подход. Ограниченное сознание начинает производить так называемые педагогические технологии, без разбора оперирует понятиями – формирование, управление, и в эти контексты вовлекает понятия – личность, творчество (скажем: «формирование творческой личности», «технология личностно-ориентированного управления обучением», «формирование нравственных убеждений», «технология формирования творческой личности» и др.).
Пятый признак. Авторитаризм в образовании становится бедствием, а то и трагедией для многих школьников. Агрессия взрослых – родителей, учителей, воспитателей – вынуждает детей и подростков бросать школы, бежать из семьи, из детских домов. По неточным данным в России бомжуют от 2 до 8 миллионов детей. А по официальным данным в каждые сутки кончают жизнь самоубийством 17-20 подростков. Ужасает рост детской преступности, проституции, наркомании, алкоголизма,торговли детьми. Разве можно эти бедствия приукрасить тем, что где-то за границей несколько российских школьников победили в конкурсах программистов, математиков, физиков… Тогда как мы не можем гордиться воспитанностью, нравственным обликом, культурными ценностями, речью многих наших подростков и юношей.
Мы попытались определить такие аспекты кризиса педагогического сознания, которые возникают в силу его ограниченности лишь материалистическим восприятием действительности. Такая ограниченность отводит нас и от подготовки учительских кадров. Мы делаем будущих учителей носителями ограниченных взглядов и некоего набора педагогических технологий, вместо того чтобы раскрыть в них творческие способности и зародить устремлённость к ценностям гуманной педагогики. Разве трудно понять, что всякое качественное обновление школьного образования зависит не от министерских и даже не от правительственных решений, а от личности учителя – от его подготовки, его взглядов и ценностей, от его социальной удовлетворённости. Объективный закон педагогического субъективизма таков: учитель реформирует школу, но он же деформирует её.
Какие бы условия мы ни определяли для качественного и перспективного обновления мира образования, основа будет заключаться в смене парадигмы педагогического сознания: если сознание наше примет измерение духовности, то постепенно произойдёт переориентация на новые ценности образования, на ценности гуманной педагогики. Мы давно имеем перед собой яркий и убедительный пример – это классики педагогики и классическое педагогическое наследие.
Классическая педагогика основана на духовных началах, на началах христианства. Примечательно, что вся классическая педагогика возникла в славянско-европейском пространстве, где христианская религия особо прочно и широко пустила свои корни. Высоту, вечность, мудрость классические педагогические учения черпают из недр христианства.
Но как только педагогика объявила себя строгой наукой со всеми материалистическими условностями, она начала слабеть и блекнуть. Мы приписываем одним классикам роль родоначальника педагогической науки, скажем, Яну Амосу Коменскому, Константину Дмитриевичу Ушинскомву, тогда как они, зная, что есть наука, не считали педагогику наукой. В частности, К.Д.Ушинский подчёркивал, что педагогика не есть наука. Но этим он вовсе не унижал её, а ставил выше науки, считал самым высшим искусством, которое только знает человечество. Не в этом ли некая загадка, почему некоторые классики свои блестящие творения по педагогике создавали не на языке науки, а на языке художественной литературы? («Эмиль» Жан Жака Руссо, «Лингард и Гертруда» Иоанна Генриха Песталоцци, «Педагогическая поэма» Антона Семёновича Макаренко, «Когда я снова стану маленьким» Януша Корчака, «Сердце отдаю детям» Василия Александровича Сухомлинского…).
Классики определили уровень мышления, высшие педагогические ценности. В недрах классического педагогического наследия лежит чаша педагогической мудрости, вечно восходящей Истины. Пусть педагогика ищет в себе научные основания, но она, в первую очередь, есть сфера мудрости. Классики педагогики составляют историю, действительность и будущность развития педагогической мысли. Нам нужно не опровергать их, не заигрывать с ними, не обнаучивать и систематизировать их своими диссертациями, не выхолащивать из них духовную основу, а вжиться в них, оживить Коменского, Песталоцци, Ушинского, Пирогова, Макаренко, Сухомлинского через со-размыслие, со-творчество с ними.
Нам нужно подняться до уровня сознания классиков.
Если всю педагогическую классику рассматривать как одну личность, в со-бытии с которой развиваем наше сознание, то нами овладеет живая мысль о природосообразности воспитания, о том, что «ребёнок – прах, ребенок – Бог», что «ребёнок – микрокосмос, который в состоянии объять макрокосмос», о «всемогущей силе и радости познания». Нам станет понятно, почему без духовной общности воспитание не состоится.
Это со-размыслие, эти вечные проблемы сроднят нас с классиками педагогики, и мы вместе с ними станем как один человек, который возвышается по лестнице Иакова.
Измерение духовности сегодня не считается научной категорией; однако мы видим, что именно на её основе рождается высшая педагогическая мысль, оплодотворяется мир образования, гуманная педагогика становится социально естественным явлением.
Так называемая официальная наука хотя строго отдаляется от понятия духовности в его истинном смысле, но среди учёных есть известные люди, для которых духовность – привычный элемент мышления, и они не видят противоречия между наукой и религией (А. Эйнштейн, В. Вернадский…).
Авторитаризм и насилие не есть присущая черта только для российского (или даже советского) образования. Ими не менее сильно заряжены школы Запада и США. Именно на Западе началось движение так называемой «педагогики ненасилия». Значит, насилие в массовой практике школ признаётся как факт. И каков выход? Выход практически никакой, кроме призыва не применять насилие в отношении детей. Но образовательный процесс, в котором не будет насилия, всё равно не станет гуманным и личностно направленным, если его специально не сделать таким.
5. Гуманная педагогика нуждается в допущениях в качестве своей основы
Идеи о допущениях в педагогике не существует, хотя все научные направления, философские и духовные учения, в том числе классические педагогические учения, строятся на допущениях.
Известен яркий пример допущения, на основе которого возникла целая наука, прекрасная и мощная. Оно принадлежит Н.И.Лобачевскому, было выдвинуто в 1826 году и сформулировано в виде аксиомы: в плоскости через точку, не лежащую на данной прямой, можно провести более одной прямой, не пересекающей данной. На это «парадоксальное» якобы допущение, которое официальная наука сразу опровергла, опирается вся воображаемая геометрия Н.И.Лобачевского. В Большом Энциклопедическом Словаре (1998 г.) читаем: «Открытие Лобачевского…, не получившее признания современников, совершило переворот в представлении о природе пространства, в основе которого более двух тысяч лет лежало учение Евклида, и оказало огромное влияние на развитие математического мышления».
Чем допущение является масштабнее, тем масштабнее и мощнее становится сама наука или учение, опирающиеся на него.
Классическая педагогика нашла свою основу, отмеченную вечностью. Для Марка Фабия Квинтилиана на заре христианской эры она выражалась в аксиоме: «Наша душа небесного происхождения». Отсюда – все его взгляды на ребёнка, на воспитание и обучение, отсюда и его практическая педагогическая деятельность.
Для Яна Амоса Коменского такой основой является Христианское Учение, и он в текстах или подтекстах своих трудов постоянно опирается на него, притом давая своё толкование стихам Нового Завета.
Христианское учение пронизывает труды Константина Дмитриевича Ушинского, Иоганна Генриха Песталоцци. Христианская духовная культура есть подтекст педагогических взглядов Василия Александровича Сухомлинского. В общем, как уже было сказано, все классики, как один человек, только надо, чтобы мы приняли его как нашего современника.
Гуманно-личностная педагогика, которая сложилась в нашем опыте и которая есть одна из вариаций на тему гуманизации образования, строится на фундаментальных допущениях, фундаментальных аксиоматических началах, составляющих Истину для Мировых Религиозных Учений и предмет для многих духовно-философских учений. Суть допущений складывается в следующих трёх положениях:
Из этих допущений выводятся три постулата в качестве веры учителя в Ребёнка:
Это есть попытка осознать духовный аспект гуманного педагогического мышления, смысл духовного измерения.
Но так как Ребёнок есть ещё и субстанция природно-естественная, иначе – материальная, то надо, чтобы наше сознание охватило его и с этой точки зрения. В данном случае имеется в виду психологическая природа, которая заключена в теле Ребёнка. По словам Д.Н.Узнадзе, в Ребёнке изначально заключены семена его будущей личности. Проявление этих задатков связано со следующими стихийными устремлениями, лучше сказать – со страстями:
Эти страсти есть сфера психологической науки. Она обнаруживает в них возрастные закономерности, что есть объективная реальность.
Ребёнок есть единство заключённых в нём духовных и природных сущностей, он есть суть союза Неба и Земли, Души и Тела. Но он есть ещё неповторимая частица Целого, уникум среди уникумов.
Духовные начала гуманной педагогики и психологическое понимание природы Ребёнка в единстве создают педагогическое мировоззрение, через которое осмысливается вся образовательная атрибутика, все составные образования. Это и создаёт особое направление, именуемое нами акцентологией. В призме акцентологии одни проблемы, которые считались важными для традиционной педагогики, в гуманной педагогике теряют смысл. Другие проблемы переосмысливаются. Но возникает третья группа проблем, которая специфична именно для этой педагогики. Таковыми являются:
Особая важность придаётся личности учителя, которому предлагается:
Учитель есть творец своего субъективного образовательного поля. Потому от его личности будет зависеть качество, облагораживающая сила этого поля. Для учителя складываются аксиоматические нормы:
Отсюда необходимость постоянного творческого восхождения учителя и следования правилам: «Уча – учимся», «Воспитывая – воспитываемся», «Образовывая – образовываемся сами».
Гуманно-личностная педагогика в качестве главной цели образования выдвигает идею воспитания Благородного Человека.
Акцентология гуманной педагогики переосмысливает понятийную базу с целью раскрытия в ней духовных аспектов.
Тяга учителей и воспитателей к идеям гуманной педагогики огромна. За последние 12 лет прошли семинарские курсы повышения квалификации и получили удостоверения более 16 тысяч человек. В 150 городах России, странах СНГ, в странах Балтики, а также в Болгарии созданы общественные лаборатории гуманной педагогики, которые ведут творческую практику, методическую разработку и распространяют накопленный опыт. Проводят педагогические конференции и чтения. Некоторые лаборатории (в Москве, С.-Петербурге, Иркутске, Новосибирске, Тюмени, Пензе и др.) выпускают сборники своих трудов и учебно-методические пособия. Особый интерес к гуманной педагогике проявляют учителя Латвии, Литвы, Эстонии. Только в Латвии в 2002-2005 годах было проведено 12 семинаров, в которых участвовали более 2000 учителей.
В Москве создан Международный Центр Гуманной Педагогики, который ежегодно проводит Международные Педагогические Чтения. В них принимают участие учителя, воспитатели, работники образования, родители, учёные – всего более чем 600 человек ежегодно. Чтения объединяют учителей из всех государств, составляющих ранее Советский Союз. Тема каждых чтений помогает участникам осмыслить разные аспекты гуманной педагогики.
Вот эти темы по годам:
2002 год, Первые Чтения: «Гуманная педагогика и духовность образовательных пространств».
2003 год, Вторые Чтения: «Улыбка моя, где ты?»
2004 год, Третьи Чтения: «Почему не прожить нам жизнь героями духа?»
2005 год, Четвёртые Чтения: «Без сердца что поймём?»
В 2006 году будут проведены Пятые Чтения по теме: «Спешите, дети, будем учиться летать!»
Материалы Чтений публикуются в ежегодном выпуске журнала «Три ключа» (всего 9 выпусков).
Международное Жюри «Сердце и Лебедь» учредило звание «Рыцарь Гуманной Педагогики « и ежегодно вручает 10 особо отличившимся работникам диплом и золотой значок «Сердца и Лебедя».
Издательский Дом Шалвы Амонашвили осуществляет многотомное издание «Антологии Гуманной Педагогики» ( главный редактор академик РАО Д.Д.Зуев). Уже издано 50 томов, среди которых: Святые Писания Мировых Религий, духовные учения, философия, психология, классика, современность. «Антология» выходит по пяти книгам с направлениями: Древняя Мудрость, Восток, Запад, Россия, Современность. «Антология» допущена Министерством образования РФ в качестве учебного пособия для студентов педагогических учебных заведений всех уровней.
Издаётся также педагогическая и учебная литература в помощь учителям. В частности, издан учебно-методический комплект по письменноречевой деятельности для 1-У классов ( автор – академик В.Г.Ниорадзе).
При Московском Городском Педагогическом Университете создана Лаборатория гуманной педагогики. Она ввела на факультетах спецкурсы – «Основы гуманной педагогики», «Культура учителя гуманного типа мышления». В университете ежегодно проводится конкурс среди студентов и аспирантов на лучшую работу по гуманной педагогике и выдаётся 10 премий.
Под научным руководством Лаборатории система гуманно-личностного подхода осуществляется в экспериментальных школах: №№ 200, 1715, 1607 (Москва), № 38 (С.-Петербург), №№ 12, 62, 70 (Тюмень), № 5 (Сургут), № 31 (Нижневартовск), Лиепская сельская основная школа (Цесиский район, Латвия).
Защищаются докторские и кандидатские диссертации по проблемам гуманной педагогика. В 2004 году защитила докторскую диссертацию главный специалист лаборатории В.Г.Александрова по теме: «Влияние христианского учения на развитие гуманистической педагогической традиции».
Особо интенсивную работу по исследованию исторических аспектов проблем гуманной педагогики ведёт кафедра педагогики Лингвистического университета в г. Пятигорске.
Не раз возникает вопрос: нужно ли воспитывать школьников в гуманной атмосфере, когда общество негуманное?
В одном крупном российском городе после семинара ко мне подошла учительница химии.
У учеников есть родители, вот и пусть любят, сколько хотят. А мне их любить не надо. Зато я дам им крепкие знания по химии, и они выдержат всякие испытания!
Мне нечего было ответить.
Если учитель не любит детей, силой не заставишь полюбить их.
Что касается общества, которое не гуманно. Пусть общество такое, но может ли школа, «мастерская человечности» (Коменский), отказаться от своего предназначения? К сожалению, в педагогической литературе бытует понятие: адаптировать детей к жизни, приспособить детей к жизни.
Школа создана не для того, чтобы приспосабливать детей к жизни, которая творится негуманным обществом. Не жизнь производит негуманных людей, а безволие, слабоволие, бездуховность и безнравственность людей делает жизнь жестокой и негуманной.
Адаптировать детей к жизни, приспосабливать их к жизни, которая полна жестокости и злобы, агрессивности и криминала, значит, способствовать ещё большему ухудшению жизни.
Можем ли мы, люди образования, ждать того времени, когда общество возвысится нравственно и гуманизм станет его определяющим качеством, нормой жизни, чтобы приступить к утверждению идей гуманной педагогики в образовательном мире?
Зачем нам такая школа?
Именно сегодня, когда в обществе так мало благородства, школа обязана взять на себя созидательный труд воспитания благородных людей, воспитания духовно и нравственно возвышенных личностей.
В утверждении этой мысли спешу обратиться за помощью к Владимиру Ивановичу Вернадскому. В 1918 году, когда общество страдало более осложнёнными формами болезни антигуманизма, антидуховности, античеловечности, В.Вернадский записал в своём дневнике: «Нельзя отложить заботу о великом и вечном (т.е. об образовании – Ш.А.) на то время, когда будет достигнута для всех возможность удовлетворения всех элементарных нужд. Иначе будет поздно. Мы дадим материальные блага в руки людей, идеалом которых будет «хлеба и зрелище». Есть, пить, ничего не делать, наслаждаться любовью. Неужели учитель будет довольствовать, когда он будет воспитывать Скалозубов, Молчалиных, жадных до денег банкиров? Хорошо жить во имя чего? Надо искать более высокие идеалы. Любовь к человечеству маленький идеал, когда живёшь в космосе».
Амонашвили Шалва Александрович,
доктор психологических наук, профессор, академик РАО,
зав. лабораторией гуманной педагогики ГОУ МГПУ,
руководитель Международного Центра Гуманной Педагогики
17.05.2005 г.